September 29th, 2019

эфир

Умер Марк Захаров (13.10.1933 - 28.09.2019)

Он был моим первым кумиром.

И я даже представить себе не мог, что он когда-нибудь может умереть.

А когда представлял, тут же забывался.



Когда мне было 12 лет, в августе 1991 года, незадолго до первого путча, я почти месяц провел в курортном эстонском городе Хаапсалу, где очень много для себя понял, узнал, увидел, прочел и вообще, как мне казалось, стал совсем взрослым. Однажды знойным томным днем я случайно зашел в прохладный вестибюль нашего санатория, где напротив включенного телевизора подремывали отдыхающие старички, а на экране появилась торжественная заставка Мосфильма. Не предвкушая ничего особенного и находясь в полной прострации, я по инерции продолжил смотреть покрытый досадными бликами экран, как вдруг увидел и услышал именно то, что в тот момент производило на меня совершенно магическое воздействие: это было сочетание готического шрифта и органной музыки, прекраснее которых для меня тогда вообще ничего не было.

За созерцанием этих букв я не успел разобрать содержание самого текста, но понял, что фильм будет посвящен тому самому барону Мюнхгаузену, тут же появившемуся на экране во всем своем неожиданном молодом блеске. Ну а дальше вы сами знаете: пронзительный взгляд Янковского, роскошная шляпа с черным пером, саксонские холмы в тумане, триумфальный выход оленя с вишневым деревом на развесистых рогах и абсолютная победа фаустовского Гения над унылыми обывателями под абсолютно потрясающую, оживляющую, воскресающую музыку Рыбникова…

Весь фильм я смотрел как под гипнозом, испытав всю гамму романтических страстей, а когда барон Мюнхгаузен под конец ушел в небо, я уже просто стал другим человеком, и все 90-е годы пребывал в этом состоянии, не всегда отдавая себе отчет в том, с чего всё началось.

Стоит ли говорить, что режиссер этого фильма отныне был для меня самым значимым человеком во всей вселенной и в скором времени я посмотрел все остальные его киномистерии, из которых самое сильное впечатление на меня произвел нуарный «Дом, который построил Свифт», которого до сих пор очень немногие люди знают и понимают в силу его избыточной философичности. Но в театре «Ленком» я долгие годы вообще не был, потому что билеты туда невозможно было ни достать, ни купить, и довольствовался телевизионными записями его спектаклей, из которых отдельным потрясением была сначала «Поминальная молитва», а потом «Юнона и Авось» - потом, когда появились видеокассеты с этим шедевром.

Самого Марка Захарова я впервые увидел в тот самый август 1991 года, когда он в прямом эфире сжег свой партбилет КПСС, и испытал настоящий шок, потому что ожидал увидеть перед собой кого-то типа Того Самого Мюнхгаузена, а увидел вполне спокойного, рассудительного, вальяжного господина, скорее похожего на тех чиновников и обывателей, над которыми так остро издеваются все главные герои его фильмов. И даже эффектное сожжение членского билета проклятой партии выглядело несколько двусмысленно, ведь понятно же всем, что коммунизм на глазах проигрывает и никакого особого геройства в этом нет. Тогда я объяснил для себя это несоответствие миссии и образа тем, что сам Марк Анатольевич в душе, конечно, Тот Самый Мюнхгаузен, но чтобы реализовывать свои творческие проекты ему нужно было десятилетиями мимикрировать под советское чиновничество и кооперироваться с любой властью.

Но один только «Мюнхгаузен» или «Свифт» были настолько потрясающими, что за них я готов был ему заранее простить всё и вся, и никогда серьезно не воспринимал его политические заявления, как верные, так и неверные. Конечно, я догадывался, что все его фильмы чуть менее, чем полностью, были исполнены явной иронией над застойной и отстойной позднесоветской действительностью, и многие мои знакомые только так их и воспринимали, не разделяя моих излишних восторгов, но для меня эти фильмы были в первую очередь надвременными трагикомичными мистериями о противостоянии интеллектуала и толпы, и этого было вполне достаточно.

Его поздние спектакли, которые я уже имел возможность увидеть своими глазами в «Ленкоме», мне не совсем нравились, а хоть и не очень заметное, но все-таки участие Марка Захарова в некоторых “либеральных” выходках, включая совершенно абсурдную критику Церкви в деле «Тангейзера», вызывали легкую досаду, легкую именно потому, что были весьма предсказуемы. Зная уже всю его биографию и прочитав все его книги, я прекрасно понимал, что ему нужно слишком многим пожертвовать в своем мировидении, чтобы осознать духовную пустоту и антропологическую опасность той “просвещенческой” культурной парадигмы, которой живет большая часть нашей гуманитарной интеллигенции. Но это наша общая – и самая главная – проблема.

Когда Марку Захарову исполнилось 75 лет, а было это в далеком уже 2008 году, я написал небольшую статью «Радость смысла», где попытался кратко сформулировать все то, что восхищает меня в его творчестве, но я планирую со временем написать большую рецензию на «Свифта» и «Мюнхгаузена», тем более что уже показывал эти фильмы в своем Кинолектории – последнего как раз в этом году, в честь его 40-летия! А уж «Дом, который построил Свифт» я буду показывать всегда, пока у меня будет такая возможность.

В моей жизни было много значимых для меня известных людей, с которыми я очень хотел встретиться и поговорить с ними в жанре философское интервью, и с абсолютным большинством из них у меня это в итоге получилось. С Марком Захаровым, к очень большому для меня сожалению, эта встреча так и не состоялась, хотя уже в этом году очередной раз забрезжила такая возможность, но он был уже очень болен, а у меня были очередные “ёлки”.

Теперь же нужно только молиться за раба Божьего Марка, чьи фильмы и спектакли принесли многим из нас столько радости и счастья. Мне уж точно – так что на всю жизнь хватило.